Кризис идентичности

нашипубл

Сюжет к статье «Кто такой Я?»   

Л.Петрановская

 Период отрочества называют «самым трудным возрастом». И действительно, в это время многое меняется в душе человека (пока именно в душе – в жизни начнет меняться позже, в юности и молодости).

Подростка перестают удовлетворять оценки со стороны и хочется узнать «какой я на самом деле». В десять лет героический фильм или книга вызывает мечты, в которых ребёнок видит себя таким же непобедимым героем. В тринадцать мысли могут быть совсем другими: «Да, он не трус. Не то, что я…», «Хорошо ей быть принцессой и красавицей. А мне, страшненькой троечнице, что в этой жизни делать?»

Подросток начинает осознавать свою ответственность за то, что с ним происходит. Прежде поступки, хорошие и не очень совершались импульсивно, под действием мгновенных чувств. Потом самому было непонятно — как угораздило такое натворить? Ребёнок искренне утверждает, что чашка «сама упала» или что беспорядок в комнате учинил «гномик». Что касается последствий, то ребёнку хочется только одного — чтобы все бури поскорее миновали, родители перестали сердиться и снова все стало хорошо. Теперь все иначе. Сделать какую-нибудь глупость по-прежнему очень легко под влиянием момента, зато потом, независимо от того, повлекло ли это за собой какие-то неприятности, начинается мучительный процесс обдумывания, порой настоящего самоедства. Это касается не только особо значимых поступков, но буквально каждой своей мысли и чувства. «О ребёнке следовало бы говорить «мне думается», «мне запоминается»— безлично; о подростке: «я думаю, я запоминаю». – писал Л. Выготский.

Познание себя, чувство ответственности, самоосознание – все это составляющие того самого чувства идентичности, которое обретает человек именно в этом возрасте. Оно порой переживается так ново и остро, что подросток кажется себе «не таким, как все», особенным, и это чувство может колебаться от сознания своей гениальности, особой миссии, до ощущения полного ничтожества, уродства, ненормальности. Даже заурядность в этом возрасте переживается как приговор, как крайне отрицательная характеристика, что поразительным образом сочетается со стремлением «быть как все». Чувства и устремления юного человека противоречивы, непонятны ему самому. Он хочет войти в большой мир, найти в нем свое место, и вместе с тем подвергает этот мир жесткой критике, не приемлет его всей душой «Надоело мне, что все чего-то добиваются, чего-то хотят сделать выдающееся, стать кем-то интересным. – говорит юная Френни, героиня повести Сэллинджера —Надоело, что у меня не хватает мужества стать просто никем!… Все они такие. И всё, что они делают, всё это до того — не знаю, как сказать, — не то, чтобы неправильно, или даже скверно, или глупо — вовсе нет. Но всё до того мелко, бессмысленно и так уныло. А хуже всего то, что, если стать богемой или ещё чем-нибудь вроде этого, всё равно это будет конформизм, только шиворот-навыворот».

Впервые о подростковом возрасте как  трудном, критическом этапе в жизни человека сказал в 1904 году английский психолог Стэнли Холл. Он назвал отрочества возрастом «бури и натиска»,  описав его как трудное, проблемное время, полное противоречивых чувств, внутренних и внешних конфликтов, тяжелых переживаний. Эту точку зрения разделяли психологи самых разных направлений. Психоаналитическая традиция, в которой особое внимание подростковым проблемам уделяли Анна Фрейд и Франсуаза Дольто, исходила из того, что психологические проблемы – это нормальный вариант развития подростка, и настораживать взрослых должно скорее благополучное, без потрясений протекание отрочества. В своей знаменитой книге «На стороне подростка» Дольто пишет: «Подросток… должен то и дело предпринимать все новые и новые попытки жить. Это Сизифов труд… его настроение колеблется между депрессией и экзальтацией, это его постоянный фон».

Эрик Эриксон считал подростковый кризис самым важным из всех возрастных кризисов. По его мнению, в это время оживают все психологические проблемы, которые были в детстве и появляются готовые, связанные с социальным,  половым, мировоззренческим самоопределением. 

Такое восприятие отрочества было подвергнуто сомнению, когда антропологи изучили жизнь архаичных культур и с удивлением обнаружили, что никакого подросткового кризиса там нет – напротив, этот возраст воспринимается как самый комфортный в жизни человека, поскольку сочетает в себе максимум возможностей с беззаботностью. из этого делался вывод, что подростковый кризис – один из «пороков  цивилизации», связанный с удлинение периода обучения и более поздним вступлением в брак, а значит, промежуточным положением  подростков между детьми и взрослыми. «Юноша был изобретен одновременно с паровой машиной. – иронично отмечал Ф. Масгрейв —Паровую машину построил Уатт в 1765 г., а юношу — Руссо в 1762г. Изобретя юношу, общество оказалось перед лицом двух больших проблем, как и где разместить его в социальной структуре и как сделать его поведение соответствующим эталону».

Опровергали теорию «бунтующего отрочества»и психологи, проводившие массовые обследования подростков, такие как Мишель Кле, (Имя?) Мастерсон и (Имя?) Уошборн. Результаты многочисленных опросов показали, что психологическое неблагополучие свойственно лишь меньшей части подростков, причем их процент не больше, чем процент таких людей среди взрослых. То есть, нельзя считать тяжелые переживания в отрочестве нормой, для них всегда есть какие-то причины, и эти причины не сводятся к возрасту и задачам развития.

Трудно однозначно сказать, какая из точек зрения ближе к истине. Ведь если соглашаться с тем, что основная задана подросткового возраста – обретение способности к самоопределению, к принятию решений, ответственности за свою жизнь, то нет ничего удивительного, что он не отмечается в архаичных культурах. Эти общества предоставляют человеку немного возможностей для выбора и потому предъявляют намного меньше требований к его способности распоряжаться собой. Поэтому для кризиса идентичности просто нет почвы.  И совершено естественно, что эта почва появилась именно с Нового времени, со времен парового двигателя и Руссо, когда традиционное, строго регламентированное общество стало уходить в прошлое. Что касается того факта, что большая часть подростков не отмечает у себя заметных психологических сложностей, то этому может быть два объяснения. Либо это очень устойчивые, выросшие в совершено благополучных семьях подростки, либо они просто избегают пройти через кризис, предпочитая продлевать бездумное детство. Иначе откуда бы бралось столько взрослых, явно не способных осознано и ответственно строить свою жизнь и принимать решения?