В СЕМЬЕ ВСЕ НАЛАЖИВАЕТСЯ… или несколько историй о том, как семьи справлялись с трудностями привыкания

нашипубл

Татьяна Губина, психолог

Семья взяла приемного ребенка, и жизнь превратилась в кошмар!.. Все чаще мучает вопрос: может быть, совершена ошибка?

Никогда не теряйте веры в собственные силы, не сдавайтесь, и у вас все будет хорошо.

Истории, приведенные ниже, основаны на реальных событиях, но не повторяют в точности то, что происходило в жизни. Автор выбирал ситуации, наиболее характерные для периода первого года жизни с приемным ребенком. Автор мог добавлять или убирать некоторые детали. Имена придуманы автором.  

          Наконец-то долгожданное событие свершилось, и в Ваш дом пришел жить новый человек – Ваш приемный ребенок. Вот он, сидит перед Вами – такой желанный и такой непростой. Да, в реальности дети ведут себя не так, как в Ваших мечтах, а немножко по-другому: шум, крик, весь дом вверх тормашками. Не слушается, плачет, вчера тарелку разбил — нарочно. И что теперь, всю оставшуюся жизнь так будет? Специалисты говорят, что у ребенка горе не пережитое. Сколько же он его будет переживать? У нас тарелок-то хватит? Как же другие семьи с детьми? Мы же сами видели – взяли ребенка из детского дома, и все у них хорошо. Ребеночек такой веселый, спокойный. А нам что, больного «подсунули»? И что теперь делать? Мы так долго не выдержим. Будет когда-нибудь все хорошо?

         А ребенку-то каково? Забрали из привычного места, от привычной воспитательницы тети Лены. Я же просил, чтобы тетя Лена поехала вместе со мной, или хотя бы Петя. Нет, нельзя. А почему? Не понимаю. Новые мама с папой хорошие. Только мама часто сердится. Я все время делаю что-то не так. Только не понимаю, что не так? А иногда понимаю, только сделать правильно – не получается. Мама спрашивает: «Ты понял?» Понял. «А почему не делаешь?». Я не могу объяснить. Я вообще не умею объяснять. Хоть бы назад не отвезли. Иногда мама с папой шепчутся: «Может, он больной?» Переживают. Может, я на самом деле больной?  

         В среднем, семье с приемным ребенком требуется год, чтобы привыкнуть к новой жизни, адаптироваться: понять друг друга, присмотреться, «принюхаться», поверить друг другу. Принять новые требования, пересмотреть семейные правила. Позволить привязанности окрепнуть и перерасти в любовь.  Жизнь показывает, что обязательно все будет хорошо. И ребенок успокоится, и Вам станет легче.

         Многие люди до прихода ребенка в семью говорят совершенно искренне: «Ну, это же дети. Да еще с такой нелегкой судьбой. Просто нужно понять ребенка. Я пойму. И буду все ему прощать». Получив в первые же дни «по полной программе», даже самые героически настроенные люди, порой, начинают сомневаться: а правильным ли было мое решение – взять ребенка из детского дома? Уж очень многое приходится «принимать и понимать». Да и терпение требуется поистине безграничное. Почти каждая семья, взявшая ребенка, проходит через «точку отчаяния» — кажется, что все что сделано, сделано зря. «Мы больше не можем, переоценили свои силы, этот «ужастик» никогда нас не полюбит, он так и будет делать все нам «назло», мы никогда не сможем полюбить это «маленькое чудовище», — такие высказывания характеризуют этот период жизни семьи.

         Подождите. Все изменится. Если отношения не налаживаются, это не значит, что так будет всегда. Изменения происходят медленно, но неотвратимо. Через год Вы с улыбкой будете рассказывать о том, «каково Вам приходилось». А через пять лет, услышав просьбу рассказать, как все было, даже не сможете вспомнить, из-за чего так расстраивались. Предлагаем вашему вниманию несколько невыдуманных историй.

 ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

 Про Аню, Мишу и их дочек

         Аня и Миша взяли в нашем детском доме двух девочек-сестричек, Галю и Алю. Але было четыре года, Гале – шесть. Их мама была лишена родительских прав, папа неизвестен. Милые девчушки, красавицы и умницы. Каждая сестра обладала своим непростым характером. Опыта воспитания детей у Ани и Миши не было. Приходя к нам в детский дом за поддержкой и консультациями, Аня рассказывала: «Утром просыпаюсь, лежу с закрытыми глазами и думаю: «Мне приснился кошмар. Сейчас я открою глаза, и ничего этого не будет. Мы с Мишей вдвоем, и нам хорошо и спокойно». Но не успеваю я открыть глаза,  как слышу вопль. Это Галя опять напала на Алю и получила сдачи. Теперь орет. Аля тихая. Молча ударит, молча сдачи получит». Дрались девчонки не на шутку. Впрочем, «свои» ведь тоже дерутся, да так, что мало не покажется».

         Самым трудным для Ани и Миши было не столько остановить драку, сколько правильно разобраться в ситуации. Основным агрессором среди сестер была Галя и, вроде бы, нужно ее наказывать, а Алю защищать. Но супруги понимали, что все не так просто. Во-первых, нельзя допускать, чтобы один ребенок оказался в роли «хорошего», а другой «плохого». Во-вторых, Галя не просто так била Алю. Когда они жили в своей кровной семье, Аля была любимицей. Ее редко били, она получала разные сладкие «кусочки». Галю же постоянно наказывали. Конечно, в новой семье ей хотелось на свой лад восстановить справедливость. Как сделать так, чтобы  Галя поверила, почувствовала, что ее любят не меньше сестры? Как показать ребенку свою любовь и нежность, если его все время нужно наказывать? Вот какая непростая задача встала перед Мишей и Аней.

         Доставалось от Гали не только Але, но и приемным родителям. Девочка любила быть в центре внимания, и даже ночью ей хотелось «блистать». Однажды, когда все сладко посапывали в своих кроватях, раздался ужасный крик. «Я упала с кровати, — кричала Галя, — я сломала ногу!» Включили свет, Миша бросился ощупывать Галину ногу – перелома явно не было. Наверное, очень сильный ушиб, или вывих? Вызвали скорую. Пока ждали врачей, Галя активно «болела». Она то принималась громко стонать, то просила воды, то требовала взять ее на ручки. Что-то было не так. Родители вспомнили, что не слышали звука падения. У девочек двухъярусная кровать, и Галя спит наверху. Если бы она упала, то это обязательно бы кто-нибудь услышал. Галя тем временем радостно щебетала, совершенно удовлетворенная тем обстоятельством, что все внимание окружающих направлено именно на нее. Ей пришло на ум что-то  показать маме с папой в своей тетрадке. Она вскочила на обе ноги и легко перемахнула на другую сторону кровати. Ножка, до которой пять минут назад «невозможно было дотронуться», оказалась совершенно здоровой!

         И что же Аня с Мишей? Да ничего, посмеялись и забыли. Постепенно все стало налаживаться. Галя, увлеченная новой школой и кружком танцев, стала меньше обижать Алю. Во-первых, стало меньше оставаться времени на драки и выяснения отношений. Во-вторых, с кем-то хочется поделиться своими танцевальными успехами, рассказать о том, какие ребята в классе. С кем делиться, как не с Алей? Аля тоже потихоньку менялась. Стала более бойкой, уверенной в себе. Когда спрашиваешь Аню и Мишу, как дела в семье, они, как и всякие родители, больше рассказывают о том, как идут дела у детей в школе. Конечно, в семье полно проблем: девчонки иногда дерутся, Галя привирает, Аля не слушается. В общем, все как у всех. Слушая их рассказ, вдруг понимаешь, что в нем нет ничего особенного, такого, что отличало бы эту семью от прочих мам-пап-дочек.

 ИСТОРИЯ ВТОРАЯ

 Про Инну, Володю и Гошу

         Инна и Володя взяли Гошу случайно. Вообще-то они хотели девочку. Своя не родилась, двое сыновей выросли. Один жил отдельно, другой – с ними, но как взрослый сын живет с родителями? Так, заезжает, когда ему нужно. Почему бы  не помочь обездоленному ребенку, не взять в семью маленького человечка? Инна еще на первом собеседовании рассказывала: «Мы с Володей поженились двадцать пять лет назад. Уже тогда вели разговоры про детей из детского дома. Я говорила: «Зачем своих рожать, мучиться? Вон их сколько – готовых уже». Только муж тогда и слышать не хотел о приемных детях, — продолжала Инна, ласково глядя на серьезного Володю, — а теперь и сам хочет». Супруги прошли подготовку и спокойно ждали, когда появится «их» девочка.

         Однажды вечером раздался телефонный звонок. Знакомый голос социального работника изложил проблему. В детский дом вернулся мальчик Гоша, пяти лет. Три месяца назад его приемная мама, тяжело заболев, решила вернуть ребенка обратно. В семье Гоша прожил три года. Два месяца промучился в детском доме, каждую секунду ожидая возвращение своей мамы. Вздрагивал, когда раздавались шаги, и бежал к двери, стоило ей приоткрыться. Если кто-то при ребенке произносил слово «домой», начиналась истерика. Мальчика на время устроили в санаторий, и вот он должен вернуться назад. Все специалисты понимали, что Гоше нельзя возвращаться в детский дом. Все это время ему искали хорошую, надежную семью. К сожалению, она никак не находилась. Вот и решили попросить Инну временно приютить Гошу – недели на две.

         Когда Инна забирала Гошу, ее предупредили, что мальчик очень активный. Инна не очень-то вслушивалась – в конце концов, две недели можно потерпеть. Гоша оказался действительно активным. «Я даже не подозревала, что ребенок может двигаться с такой скоростью, — говорила потом Инна, — и что в нашей квартире можно устроить такой кавардак. Я даже не представляла себе, сколько у нас вещей, которые можно вытащить из углов и соорудить из них крепость посреди коридора». Гулять на детскую площадку они ходили только тогда, когда там никого не было. «Он совсем не умеет играть с детьми, — сокрушалась Инна. —  Попросить игрушку не умеет, подойдет – дернет, толкнет другого ребенка. Смеется невпопад, а смех-то громкий. На нас уже смотрят косо». Ну, насчет косых взглядов – это Инна преувеличивала, принимала ситуацию  слишком близко к сердцу. На каждой детской площадке обязательно есть такой «буян». И далеко не каждый —  воспитанник детского дома.  Просто не могут же все быть тихими.   

         Через неделю Инна позвонила в детский дом, и произнесла  неожиданные слова: «Вы не нашли еще семью для Гоши? Вы там не торопитесь. Я  подумала, пусть он пока у нас поживет. Мальчик непростой, к нему нужен особый подход. Вдруг новая семья не справится? Я его кому попало не отдам, вы ищите семью получше, понадежнее, а там решим». Вот так – не отдам, потому что с ним очень, очень сложно! Материнское сердце так говорит: «Он у меня такой особенный, не такой, как все. Как бы люди не обидели!»

         Наверное, Инна сразу бы сказала, что хочет оставить Гошу в своей семье. Да вот отношения Гоши и Володи складывались не просто. Гоша полюбил Володю с первого взгляда. А вот Володя никак не мог привыкнуть к тому, что в доме появился еще один мальчишка. Он так ждал девочку! Володя делал все, «как надо» — гулял с мальчиком, играл, занимался, но его сердце молчало. Инна огорчалась, но Володю понимала. Уж она-то знала его лучше всех. «Володя  — очень серьезный, неторопливый. Ему нужно все обдумать, обстоятельно так, постепенно. Он болезненно воспринимает новое, медленно привыкает к переменам», — оправдывала Инна любимого мужа, в первую очередь, перед самой собой.

         Перелом произошел через несколько месяцев. У Володи случилась неприятность – он разбил машину, не успев выплатить за нее долг. Возник конфликт, и Володя очень сильно переживал. К тому же, ему приписали роль «обманщика», и кое-кто из знакомых его осуждал. И вдруг оказалось, что поддержка исходит от маленького человечка, шумного, надоедливого и несуразного. «Папочка, папулечка, ты самый замечательный! — бросался к Володе маленький Гошка, стоило тому переступить порог. — Я так тебя ждал, наконец-то ты пришел!» Не так уж много в жизни людей, для которых ты – самый замечательный. Ведь это так важно!

         Сам Гоша тоже менялся. Он стал спокойнее. Продолжал носиться  по квартире, но не так быстро и не так часто. Строил свои крепости, но уже не крушил все вокруг. Мог заняться чем-то самостоятельно. На детской площадке ребята уже не разбегались, завидев Инну с Гошей. У него даже появился друг Витя. Соседи, которые прежде игнорировали Гошу, стали с ним ласково здороваться. Иногда Инна звонила в детский дом. «Вы ищете Гоше семью? – не очень уверенно спрашивала она. — Ищите, ищите. Только знаете, если мне эта семья не понравится, можно я им откажу?»

         С приходом Гоши в семье изменилось очень многое. Однажды Инна поделилась с социальным работником своими наблюдениями: «Благодаря Гошке у нас изменились отношения с Володей. Мой муж строгий такой, он меня очень любит, но чтобы обнять посреди бела дня – такого у нас за все годы не было. А Гошка простой, он спрашивает: «Папа, ты маму любишь? Обними ее, поцелуй!» «Представляете, — застенчиво улыбаясь, говорила Инна, — Володя теперь может обнять меня просто так. И Гошка тут же к нам подлезет, обхватит нас обоих, и так стоим, прижавшись».

         Гоша живет в семье Инны и Володи. Он пошел в школу, хотя прогнозы были не очень хорошими. Проблем немало — слишком парень неусидчивый. Инна волнуется за его будущее, строит планы. Жизнь продолжается.

 ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ

 Про Арину, Васю и Тимура

         Арина пришла в детский дом потому, что потеряла свою дочку. «Мне было все равно, какого ребенка брать, — рассказывала Арина, — я знала, что для меня это – единственное спасение, и больше ни о чем не думала». С мужем Арина развелась давным-давно, поэтому ходила на тренинг одна.  На занятиях кандидатов в патронатные воспитатели готовили к первым трудностям адаптации приемного ребенком. «Сначала я подходила к ведущему, — вспоминала Арина, — и говорила, что не справлюсь с приемным ребенком». Ведущая — мудрая женщина — не стала спорить: «Ты просто походи, посиди здесь, послушай». «Хорошо, что я все-таки осталась», — удовлетворенно вздыхает Арина. С тех пор много воды утекло. У нее вырос  сын Васька – теперь уже девятнадцатилетний красавец.

         А начиналось все ой, как непросто. Тогда, девять лет назад, Арина увидела фотографию десятилетнего Васи, и сказала, что возьмет только этого ребенка. Специалисты были категорически против. «Этого ребенка сможет вырастить только полная семья. Желательно со специальным образованием. Это очень сложный ребенок в пограничном состоянии, Вы не справитесь», — сказали Арине в детском доме. Вася на самом деле был непростым ребенком. В свои десять лет он не умел ни читать, ни писать. С трудом и неохотно разговаривал. Не позволял к себе прикасаться. Не имел элементарных гигиенических навыков. Абсолютно запущенный, несчастный ребенок. Маугли.

         Арина знала историю Васи. Знала, что его избивал пьющий отец. Что мать выгнала его, шестилетнего, зимой на улицу. Два года он скитался неизвестно где. Потом его подобрали и привезли в приют. Там другие дети дразнили его, пытались бить. Он сжимался, прятался от своих обидчиков. Казалось, этот ребенок не умеет чувствовать ничего, кроме злобы и ожесточения.

         Арина всегда была женщиной настойчивой. И в ситуации с Васей она добилась своего. Мальчик переехал к ней жить. «Первым делом я повезла его на море, — рассказывает Арина, — я сама люблю море больше всего, оно лечит. Я подумала, что и для Васи оно станет лекарством. Сначала он боялся страшно. Кричал, плакал, убегал от волны. Так ведут себя двухлетние дети. Только двухлетнего мама может взять на ручки, успокоить, поднести к волне поближе. А десятилетнего на ручки не больно-то возьмешь. Вот  сидела я и смотрела, как Васька мучается. А что было делать?  Он даже сидеть рядом со мной не хотел, отбегал от меня все время». Арина вспоминает день, когда Васька порезал руку. «Он сначала сам испугался, подбежал ко мне, и руку протянул. Кровь лилась – ужас. Только я за руку его взять хотела, чтобы ранку рассмотреть, он дернулся, убежал и забился под стол.  Я бы при всем желании вытащить его оттуда не смогла. Он сидел под столом, истекал кровью. Я плакала от бессилия. Уговаривала его выйти».  Арина до сих пор не может забыть, как переживала за Ваську — а вдруг бы началось заражение крови?

         Через два месяца пребывания на море Арина почувствовала, что находится на пределе. «Я больше не могу, — думала она с отчаянием, — надо было слушать специалистов. Меня ведь предупреждали». По приезде домой Васька «добавил» переживаний, устроив в Арининой квартире настоящий погром. На следующий день Арина взяла Васю и поехала в детский дом. «Я объясню, — думала она, — покаюсь, что была не права. Я действительно не справилась. Может быть, найдется полная семья, которая возьмет его?».  Арина с горечью смотрела на Васю, и сердце ее обливалось кровью.

         То, что произошло дальше, Арина до сих пор вспоминает с улыбкой. «Когда мы пришли в детский дом, — рассказывает она, — все нам так обрадовались! Окружили нас, улыбаются, на Ваську смотрят, удивляются. Со всех сторон слышу: «Вася, ну как же ты изменился! Какой ты стал спокойный, вежливый! Загорел, плечи расправил! Вырос!». Видя Василия каждый день, Арина не могла замечать тех маленьких перемен, которые с ним происходили. Посмотрев на него как будто заново, она увидела, что он за эти два месяца действительно сильно изменился. Войдя в детский дом, парень поздоровался. Он не зажимался, не дергался, когда до него дотрагивались, перестал сутулиться и стал как будто выше ростом. Из его глаз исчезло затравленное выражение.     «Я подумала, что если он за два месяца так изменился, то все действительно не безнадежно, — делится своими воспоминаниями Арина. — Нужно только не сдаваться. Воспитание такого сложного ребенка – это настоящая работа. Она требует мужества, терпения, любви. И конечно, очень важно получать поддержку. Если бы мне тогда не сказали, как сильно мальчик изменился к лучшему, я вряд ли нашла в себе силы заметить это. Хотя, как знать? Но все-таки с поддержкой, с признанием заслуг справляться с трудностями было гораздо легче. Всегда приятно знать, что твой труд ценят».  

         Работала над изменением ситуации не только воспитательница. Вася тоже очень старался. Он начал привыкать к Арине, и ему стало не безразлично, если она огорчалась. Однажды Арина обняла мальчика, и он не отстранился. Это была настоящая победа! Вася стал чаще садиться рядом с мамой, разрешал взять себя за руку. Мама научилась понимать его отрывистую речь, узнавать, какое у него настроение, постоянно искала слова, интонации, которые он слушал и на которые откликался. Наблюдала за Васей, думала. Пыталась справиться со своими чувствами, а чувства порой были очень горькими. С отчаянием, глядя на то, что Васька в очередной раз «учудил», Арина старалась найти ему оправдание. Иногда безуспешно. «Он же не виноват в том, что он такой, — бичевала себя потом Арина, — а я орала на него так, как будто он нарочно делает мне пакости». Вася научился читать и писать. В школе он шел с отставанием на два года. «Для ребенка такой судьбы, да учитывая, что он начал учить буквы фактически в одиннадцать лет, это блестящий результат», — с гордостью говорит Арина.

Когда Ваське было пятнадцать лет, в жизни Арины появился Тимур – мужчина, которого она полюбила. «Тимур очень добрый, — говорит Арина, — у него не возникло ни малейших сомнений в том, что он теперь тоже будет заботиться о Васе».

         Арина и Тимур поженились. Вася вырос, закончил автомеханический техникум. У него есть девушка, фактически жена. Но это уже совсем другая история